• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Стихи (список заголовков)
20:46 

кризис внятности
улица
вгрызается
в меня
именем
твоим.
и ещё двоих,
несостоявшихся,
не найденных,
не обретших плоть.
стоя
над рекой
сплетённых в узел путей
в наступающей темноте,
я ищу
внутри
карту
твоих дорог.
будь ты мне дорог,
как память,
как ёлочная игрушка,
как самое большое в мире чудо, -
отсюда
всё равно
казался бы
маленьким мальчиком
на далёком
сказочном
острове.
Острыми
иглами
впивается в щёки снег.
На рельсовой стали
рек-
ламные иероглифы
отражаются,
там, где сумка оттягивает плечо,
горячо...
у моих выдумок
голограммное
настоящее,
звенящее,
яркое,
как обёртка от шоколадки.
и никакой сладости
в том,
чтобы
быть звуковой помехой.
по городу
катится
твоё эхо:
люди
перебрасывают друг другу
имя твоё,
как мячик.
это значит,
что вскоре
от тебя
останется
только звук?
друг
мой,
изнутри
меня рвут на части
три
слова.
так я зову тебя шёпотом:
всё
будет
хорошо.

отзовёшься?

@темы: стихи

00:07 

налегке

кризис внятности
давать имена бумажным журавликам из страниц старых газет -
слова на бумажных крыльях, которых почти уже нет
ни в одном двуногом живом словаре, ни в одном костяном чердаке.
идти налегке
не по улицам, не по асфальту - по слезам далёких морей,
по отражениям Нэверленда, по следам чудесных зверей,
многорогих и мягколапых с дюжиной крепких хвостов.
на каждом из встречных мостов
оставлять послания на игральных картах: игрушки для всех ветров,
чувствовать воздух не пальцами даже, а самым своим нутром,
гадать по птичьим перьям, по звучащим за спиной голосам
на скорые чудеса.
и всё это не в дождливую осень, а в самый обычный день,
где-то среди обычных будничных срочных дел,
между дверью наружу и дверью внутрь, между пунктами А и Б.
на жестяной трубе
кот в сапогах под самым небом играет ветреный марш,
благословляя всех счастливых, живущих в окрестных домах,
и небо распахивает бесконечность, и где-то за шумом улицы
тикает пульс.

@темы: стихи

22:43 

аз есмь

кризис внятности
я вижу тебя: вот ты входишь в темный подъезд,
вот поднимаешься к двери своей квартиры,
где кот и компьютер, на ужин - пачка кефира,
и сеть, на одной из нитей которой - аз есмь.
аз есмь, состоящий из единиц и нулей,
из скобок и точек, из знаков вторичной системы,
из чьих-то просроченных мыслей и пройденных тем, и
из очень немногого, в целом, количества лет.
аз есмь - для тебя, для чужих внимательных глаз
на сером экране танцую свою тарантеллу.
и тело есть текст, а текст - воплощённое тело,
и там, где входит в него курсора игла,
рождается смысл, и там же теряется вновь,
и множится время, и сходится в точке и строчке.
я вижу тебя до последней черточки точно -
вбирающим буквы в чёрные дыры зрачков.
аз есмь, и ни аза, ни ижицы не разобрать:
ни в имя, ни в дату не стоит особенно верить,
но там, где выходят в окно, это вовсе не мера
для степени близости, правды, любви и добра.
я вижу тебя. ты идёшь через логин/пароль,
едва волочась через строчные и запятые,
туда, где тебя принимают таким и такие
как я. и, случается, ты забываешь порой,
что мир - это воздух. что смыл - это ритм и звук,
что код недостаточен, а понимание ложно.
аз есмь. и это само по себе невозможно,
аз есмь - я живу здесь, аз есмь, и я не живу -
в коробке из пластика, где-то внутри проводов.
я вижу тебя, ты видишь своё альтер-эго,
и пальцы все пляшут, все бегают, бегают, бегают...
аз есмь. ты собрал меня снова из знаков и слов.

@темы: стихи

15:03 

кризис внятности
потрясающее. вовремя.

есть разная трава что жжёт едва и может повториться
растет язык во рту растет в рукаве рука я не знаю куда мне деться

человек подошел ко мне с лисой стану ли я лисой
человек подходящий ко мне с ножом угостит ли меня с ножа
человек повернувший меня вспять поверни опять

я кормлю в груди дурака будто есть кто то свыше
он смотрит в мое сердце ломает мое окно
я хороший в детстве а потом не то

это ты добавляешь меня в молоко
добавляешь меня в мышьяк
хотя я уже далеко

что то приходит в гости к нам как вода
что то приходи в гости как рассвет
так замечаешь разницу в проводах

не знаю это дороги последнего языка
по ним никто не идет и горит свет

Сергей Сдобнов

@темы: стихи, сети и бредни, как трудно быть (с)

21:49 

кризис внятности
выживут только любовники и мы с тобой - поодиночке.
тёмной ночью,
когда снег за окном густ и не видно луны,
приходи смотреть мои сны,
перебирать их тонкими длинными пальцами.
пятипалые
звери проходят сквозь них, оставляя следы на снегу.
я могу
ждать тебя денно и нощно, рассветно и сумрачно.
там, на дне моего времени, точно в сумке,
болтается пара самых важных и правильных слов.
звери мои гадают на третье число
полнолуния, сидя в кругу, поднимая добрые морды.
нынче я - снежное море,
и ты приходи на меня посмотреть.
я на треть
состою из воды, на треть - из дыхания
твоего,
на последнюю треть - из того,
что случается между водой и дыханием:
снег умирает на коже
губ,
и ты слижешь холодную пресную каплю
неосозанно...
я сберегу
это в памяти,
чтобы после вплести в свои сны.
мы вольны
выбирать не друг друга,
ходить сторонними тропами,
собирать в заклинания множество разных имён,
не носить друг друга в авоське у самого сердца.
помнишь, в детстве
мир казался огромным, но нам было весело в нём.
нам и нынче не страшно
не видеть друг в друге чудесного:
мы бежим, мои звери и я, легкий ветер и снег.
если хочешь, то можешь прийти на меня посмотреть,
полистать мои сны.
в них нет твоего отражения.
ты напрасно боишься смотреться в мои зеркала:
там ни лжи, ни опасности нет, только холод стекла,
только звон серебра между снегом и тёплым дыханием,
только ночь.
мы выживем поодиночке,
и никто нам не сможет помочь.

@темы: сказки больного горла, стихи

21:46 

мальчик никто

кризис внятности
мальчик никто никому ничего не должен.
нынче ноябрь, он цепляет на шторы "дождик",
серебристые нити, как будто бы скоро праздник.
мальчик никто бродит по улицам праздно
до самого вечера, а затем в заброшенном здании
городской больницы на прокуренном грязном матрасе
он вдыхает зелёный дым, ощущая себя раздавленным.
но какая разница, кто его нынче трахнет.
какая разница. он привычно ерошит волосы,
привычно смотрит в пустой оконный проём
и лениво думает: "сволочи. люди сволочи.
мир - дерьмо, как я рад, что родился в нём."
мальчик никто таскает с собой рюкзак,
где между презервативов и леденцов
болтается плеер, дневник и крепкий коньяк,
перелитый в бутылку от "колы". в конце концов,
мальчик никто сам себе выбрал имя,
сам себе выбрал правило жить без правил.
условно взрослые, живущие рядом с ним,
удобную ложь его принимают за правду,
условно взрослые не ломают его игру,
берут его деньги и без стука не входят в комнату,
и с ними он никогда не бывает груб.
а что происходит под одеялом скомканным
ночью - это, в общем, не их печаль.
он пишет слова, чтобы можно было молчать
о самом главном, о чем никогда ни с кем:
ему двадцать восемь. он одинок. совсем.

@темы: сказки больного горла, стихи

12:39 

Блодуэдд

кризис внятности

простите мне, боги мои, я скоро сорвусь,
оперюсь в лесную полуночную сову,
потому что сил моих больше нет терпеть,
потому Блодуэдд мне имя ныне и впредь,
в нем сплетаются тесно кольцами blood и blot,
отдаётся горечью горькой вода болот,
и за дробью сердца отчётливее слышна,
оглушительней и отчаянней тишина.
простите мне, боги мои, я скоро сорвусь,
возвращусь обратно в листья, цветы, траву,
и свернусь в зерно, и вылуплюсь из зерна,
и никто не сможет больше меня узнать.
из зерна прорастет не дерево, а перо,
в острый клюв свернётся вялый, безвольный рот,
и в глазах засверкает золото, в пальцах - медь,
потому что сил моих больше нет терпеть.
прорастай пером совиным, былая боль,
мы выходим из боли в быль, чтобы стать собой.

@темы: стихи, сказки больного горла, картинки

23:32 

Золотая пряха

кризис внятности
там, где чудища живут,
где давно по имени не зовут,
где у самых губ замирает звук,
где нельзя и думать касаться рук,
там и днём ночь, и ночью ночь,
неужто никто не придёт помочь?
цвета золота пряжа, пряжка, зерно,
кто он, знает веретено.
семь правдивых историй и семь врак,
девять блюд на свадьбу, красный колпак,
и на двери едва различимый знак,
кто сумеет его узнать?
под луной зерно на земле блестит,
он считает только до девяти,
подкрадись к окну его и гляди,
только помни: успей уйти,
только помни, вернись ко мне до светла,
чтобы он не успел сделать мне зла,
принеси мне зёрна, сложи в слова,
научи, как его назвать.
там, где с губ легко срывается звук,
превращая красный колпак в золу,
там, где имя заканчивает игру,
больше чудища не живут.

@темы: сказки больного горла, стихи

22:11 

* * *

кризис внятности
это не было паникой,
соленой водой, растворившей тишину комнаты.
это было памятью,
пришедшей напомнить, кто ты мне.
вечер тих, вечер густ,
вечер хрусток от снега, сошедшего наземь.
вечер груб.
я опаздываю
на именины своей тоски.
в пальцах не осталось ни капли нежности, только наждачность.
обручем сдавливает виски
холодная, нерастраченная,
неизбывная ненависть к своему времени,
к своему имени.
у моего мифа вымерла
сердцевина, иссяк источник у корней вековечного дуба,
губы
мои пересохли, у горла не выпросишь голоса.
господи,
бог всех игрушечных, бесполезных, таких же, как я:
этот миф не удался, я - призрак нелепых историй,
тихий стук в расплескавшейся в небе холодной ночи.
сколько можно тащить
на плечах эту глупую голову,
гулкий колокол,
пустоту в костяном чердаке?
поломанной куклой, заброшенной в угол,
я сижу, повторяя по кругу простые слова.
вечер тих, вечер густ,
вечер хрусток от снега, сошедшего наземь.
вечер груб.
одноглазым
великаном стоит в темноте порыжевший фонарь.
трудный дар
и огромная боль понимать, как устроена быль.
ты мне был
больше были и боли, и слова, и мифа, и гордости.
это не было паникой
в каплях солёной воды.
это было горстью
мгновений, петлёй сигаретного дыма,
это было попыткой заполнить свою пустоту.
миф погиб.
от него остался чуть слышимый стук:
ненужная кукла моргает, ресницы дрожат,
повторяет простые слова:
мне жаль, что так вышло. мне жаль.

@темы: стихи, сказки больного горла, лирическая порнография

22:58 

* * *

кризис внятности
обнимает во сне - за плечи,
шепчет: "станет легче,
вот увидишь, ну, а пока
снег за окном - белый-белый,
спой мне песню, что - помнишь? - пела,
про город и облака".
обнимает во сне, как друга,
руки спасательным кругом
становятся, и щекой
к щеке, и не важно, кто я,
что я нынче такое,
и как мне живётся - такой.
сколько мне ошибаться?
на истерзанных пальцах
места живого нет.
обнимает во сне за плечи.
утром глаза калечит
слабый неверный свет,
снег, от тепла раскисший.
кажется горьким привкус
потери на языке,
плечи стынут и зябнут.
гулко стучит декабрь
в левом моем виске.
утро льётся из крана.
поздно, а может рано,
может, уже вчера,
легче и правда станет.
снег чернеет и тает,
память стирает фраз
чёткость.
под яркой чёлкой
прячу горячий лоб.
пусть мне хоть на день хватит
тёплых этих объятий.
только бы помогло.

@темы: стихи, творчество и около того

23:54 

don't have to run

кризис внятности
Слишком много запахов на каждые три сбивчивых шага.
Шарфу
уже не нравится льнуть к горлу,
а словам по-прежнему нравится клеиться к нёбу, повисать на нём стикерами.
Голуби
спускаются прямо под ноги,
тикают
по асфальту босыми лапками: ангелы помнят о тебе, но всё ещё пьют.
Ангелы помнят. Какой-никакой уют
обеспечен.
Планы на вечер
оставь при себе, распихай по карманам:
время обманет,
вытащит нового кролика из старой потёртой шляпы,
будет капать
тебе на темя каплями звуков
гулкими.
По переулкам
гуляет твой персональный декабрь. Без четверти полдень
ладони наполни
талой водой из любой подходящей лужи -
вот и обед. Сказки оставим на ужин.
На завтрак опять несварение, зыбкая хмарь за забрызганным сонным окном.
Башенный кран распускает свой клюв, как птенец,
оголодавший за ночь, вертит им в разные стороны.
Люди бредут через утро, как тени теней.
Ты среди них.
Декабрь нынче слишком просторный,
не завернуться, как в кокон, не вырваться и не согреться.
Слишком много запахов на каждый оттенок серого.
Слишком много слов,
приклеенных к нёбу, как к краю офисного стола.
Тепла
не осталось в руках
и в электронных кодах.
Только корки
хлебные - передать голубиной почтой послание пьющим и помнящим,
только крошки слов -
буквы на старом экране, кнопочный треск, в ответ - пароксизм тишины.
Место войны
занимает иллюзия мира,
ладан и мирра,
бензин, капуста, духи.
Запахи тают.
У плеера кончились силы
рассказывать, что нет больше смысла бежать
к первому дню твоей невозможной весны.

@темы: творчество и около того, стихи, лирическая порнография

23:00 

Король

кризис внятности
Король Лир умирает в пятом акте, и это закономерно.
Кто-то курит на кухне за неплотно закрытыми шторами.
Думать, что в мире все устроено правильно, слишком просто, наверное.
У того, который курит, конечно, своя история:
три дочери, и ни одна из них не готова ничего доказывать,
им невдомёк, что мясо и соль - метафора единения.
Он молча платит по трём счетам за все их будни и праздники
и не ждёт давно взамен ничего, кроме тихого неодобрения,
и на томик Шекспира, пылящийся в кухне, смотрит со странной нежностью,
и на красный цветок в синем горшке, стоящий на подоконнике.
Каждая из них, конечно, с ним подчёркнуто вежлива,
к каждой из них то и дело в дом приходя поклонники.
Он курит, путаясь в старых сказках, бормочет не к месту странное:
"Жил да был бедный принц, королевство у него было маленькое,
соседние квартиры ему казались другими странами,
и всего и было у него чудес - соловей да цветочек аленький,
он тихо состарился, стал королём, женился, обзавёлся дочками,
от злых колдуний поставил дверь, чтоб наверняка - железную,
и вот теперь, когда небеса темнеют почти что дочерна,
он смотрит в бездну и больше в ней ни черта не видит полезного..."
Он курит, думает невпопад, клянёт про себя безумие,
которое так идёт королям и так не идёт обывателям.
Но ничего по-прежнему нет в редеющем утреннем сумраке,
и дочери всё ещё мирно спят в своих девичьих кроватях.
И кто-то, по-прежнему безымянный, недоступный для ведьминой порчи,
идёт по коридору в спальню с простым человечьим намерением:
ещё немного поспать, захватив остаток летней короткой ночи.
Но в пять утра король умирает. Это закономерно.

@темы: стихи

20:26 

кризис внятности
Дорогой Джон, я знаю, ты мне простишь
эту высь и эту тикающую тишь.
За секундным лучом тянется красный след.
Солнца почти что нет.
Дорогой Джон, небо - шляпа с ярким пером,
надетая набок, когда день идёт на излом.
День здесь ломается о крыш острые кромки.
День уходит не громко
и быстро. Там, в своей далёкой дали,
через две улицы и четыре калитки
ты включаешь в розетку электрический чайник.
Роняешь чашку случайно.
На моей высоте труба поёт, как свирель,
у самого края пёстрый сидит скворец,
и я представляю, что я - Томас-Рифмач,
что бы это ни значило.
В осколки твоей чашки стекает закат,
руки твои тонки и слегка дрожат,
и меня на моей высоте бьёт мелкая дрожь,
мурашки бегут по коже,
подставленной ветру во всей её наготе.
Дорогой Джон, я царапаю на листе
в клетку твоё имя и пускаю на ветер.
Самолётик летит не верно,
но всё же летит, и, может, упадёт к тебе на крыльцо.
Я, закрыв глаза, вспоминаю твоё лицо
и семь слов, оставленных под героином на чужой стене.
Где-то на самом дне
городской чаши сумерки собираются гущей,
и город кажется чуть красивей и лучше.
Ты садишься у монитора и смотришь сонно
на мир, воплощённый в слово.
Скворец вдруг вспоминает, что он - певчая птица,
а я считаю до десяти, голова кружится,
и я ныряю в сумерки, в тёплый сиреневый омут.
Разрешаю меня не помнить.

@темы: стихи

16:31 

кризис внятности
У декабря на тебя планы, девочка, и не когда-нибудь, а прямо сейчас.
Время можно измерять скоростью, с которой стынет твой чай.
У берёз с нерасплетёнными косами сиротливый замерзший вид.
У декабря на тебя планы, девочка, он уже с тобой говорит
недописанными когда-то сказками, в которых странные имена.
Вот, скажем, ты идёшь по улице, торопливо идёшь одна,
и пока от порога до другого порога у тебя есть в запасе шаги,
говори с декабрём, пускай его под одежду и пальцев не береги,
пусть стынут, а прикосновения к теплому жалят, жалят и жгут.
Говори с декабрём, слушай, девочка, как он звенит на бегу.
Декабрь - это красные яблоки с легкой горчинкой гнилья,
это синий запах улицы и охристый запах жилья,
это - может быть, пока ещё, милая, все-таки может быть -
место, где можно зализывать раны - теплый уютный быт,
гирлянды из разноцветной бумаги, пряности и стекло,
и где-то на самой изнанке сознания мысль, что тебе повезло
спать по ночам под чужое дыхание, не ждать добра от добра,
знать, что тот, с кем ты делишь пищу, чуть больше, чем друг и брат.
У декабря на тебя планы, но не жди от него чудес,
потому что все твои чудеса давным-давно уже здесь,
и всего-то нужно суметь увидеть не вещи, а то, что за...
У декабря на тебя планы, девочка: он откроет тебе глаза.

@темы: стихи

00:02 

кризис внятности
Это птица была, большая белая птица, кто ещё это мог быть?
Не стучала в окно, ждала, пока я проснусь и отдёрну штору.
Мама, в мире просто не может быть никакого "мы",
после того, как ребёнок однажды уходит, чтобы
самостоятельно падать и не слышать: "О, Боже мой!
Вставай, вот тебе рука, вот тебе платок, отряхни колени."
Поцелуй в лоб вместо выстрела - "Ты всегда будешь такой -
беззащитный, самый охраняемый во Вселенной".
А я не хочу, мама, услышь меня: я не хочу.
Мне нравилось падать, а после отдирать с раны засохшую корку.
Это птица была, она сказала мне, что я улечу,
что с ней может улететь любой, кто её накормит.
И я предлагала ей хлеба и молока, яблоки и вино,
а она упрямо смотрела на мои запястья.
Кто бы остановился, кто не открыл бы окно,
если бы ему за пару капель всего предлагали счастье?
За моими окнами, ты помнишь, всегда шёл дождь.
В моих словах пустота расцветала крапивой.
Уходишь из "мы", живёшь себе и живёшь,
покрываешься морщинами и серой пылью,
ловишь от нечего делать свою скуку за хвост,
скольких бы ни любил, однажды в голову приходит простое
понимание, что из тех, кто рядом, нет никого,
с кем ты чувствовал бы, что хотя бы чего-то стоишь.
Это птица была, большая белая птица, не в том беда
что она ослабела, едва поднявшись над облаками.
Я не глупая, мама, я знала это всегда:
что перо летит и на землю падает камень.
Знаешь, небо снизу кажется наклеенным на картон
листом тонкой шершавой бумаги голубого цвета.
Это птица была, белая птица, спасибо ей хотя бы за то,
что у меня, пусть на пару мгновений, случилось это
чувство свободы, всемогущего бытия,
восторга, от которого лёгким вдруг не хватает воздуха.
Я тоже не думала, что это могла быть я,
что это станет ответом на мои вопросы.
Это птица была, белая птица, я держала её за крыло.
Не злись на неё, не называй её палачом.
Мне повезло, знаешь. Мне больше, чем другим повезло.
В мире нет никакого "мы", но это здесь ни при чем.

@темы: стихи

22:11 

кризис внятности
вырванных с корнем уже не вернуть обратно:
не прорастут, не приживутся, корнями не достанут воды.
я живу - не живу, я остов дерева, брат мой,
и такими, как я, никто не украшает сады,

но ты подойди, я ещё могу быть согрета,
по венам ещё течет, пусть медленно, тёмный древесный сок.
подойди, мой брат, и, если будет достаточно света,
может быть, разглядишь, как сквозь кору мою пробивается свежий росток.

@темы: стихи

21:42 

многоточие

кризис внятности
...выговаривать больше не стану
ни тебе и ни тем, кто ближе.
память, память... ну что мне память? -
только дым от опавших выжженных
до прожилок уставших листьев.
нету правды в глагольных формах.
поезда отражают лица
остающихся на платформах.
вот тебе два слова: "скучаю.
приходи..." но опять напрасно
я поставлю старенький чайник на
лепестки горящего газа.
поезда моих дней беззвучно
уплывают в туман, и с ними
отражения самых лучших.
каждый день - моментальный снимок:
тонкоруких, солнечноглазых,
пролетающих межсезонье
на носочках туда, где радость
замирает на ветках сонных
тополей в колыбельной песне
колокольчиковою медью,
ну а я остаюсь на месте,
на платформе. я - белым мелом
на асфальте пунктирный абрис,
как цепочка следов по кругу.
мне вчера приснился ноябрь.
кем мы станем с тобой друг другу
к той поре? у местоимений,
как ни жди, не найти ответа.
и дождями смывает белый
мел с асфальта платформы лета.
поезда вызревают к сроку
в тёмных недрах своих ангаров.
вот тебе три слова: "дорогу
не забудь". с кухни пахнет гарью,
из окна - терпким пряным дымом.
не приснись мне сегодня ночью.
между мной и тобой правдивы
поезда не слов - многоточий...

@темы: стихи

00:46 

определённость

кризис внятности
выучив будущее наизусть,
в кончиках пальцев запрятать зуд,
знать, как использовать каждый звук,
вышедший горлом.
если под ноги легла трава,
значит, пока ещё я жива,
значит, как прежде сплетать слова
хитрым узором.
листья желтеют. трава горит.
неизменяемы лишь фонари,
те, что глядятся в ночь до зари
ламповым светом.
я бы осталась, да вот беда:
стынет в реке и во мне вода.
это так просто, как и всегда:
кончилось лето.
имя моё - пачкотня и блажь,
им заклинать и проклясть себя же,
ты ни за что его не предашь,
раз не запомнишь.
там, где у времени точка G,
спутаны все мои миражи
в тонкую прочную сетку лжи.
правда, знакомо?
там, среди прочих, моё лицо
под одуванчиковым венцом.
время не линия, а кольцо
на безымянном.
это так просто: не сделать шаг,
просто стоять и просто дышать,
и ничего уже не решать.
просто и странно.

@темы: творчество и около того, стихи, лирическая порнография

13:41 

кризис внятности
...кофе по-ирландски и кота под боком,
запаха с горчинкой скошенной травы -
вот и весь мой смысл. зябко. мерзнут ноги.
и из окон, знаешь, тот же самый вид.

тонкорукий ангел выглядит уставшим,
потирает веки, но глядит тепло.
праздник состоялся. перемыты чашки.
утром, знаешь, места нет для важных слов.

@темы: стихи

20:14 

Дети забытых богов

кризис внятности
Дети богини Дану не помнят своих имён,
не помнят, кто и когда кем из них был рождён,
не помнят волшебных песен и тайных ходов в холмы.
Дети богини Дану боятся скорой зимы.
Они выживают так же, как Одиновы сыны,
которым теперь заказана гибель в горниле войны,
которые бреют бороды, но по-прежнему любят сталь,
и всё ещё по возможности сбиваются в грозные стаи.
Дети богини Нинмах покорны своей судьбе,
хотя и не помнят толком ничего о себе,
не помнят, кто дал им тело, и хлеба не помнят вкус,
но до сих пор с удивлением смотрят на неба синий лоскут,
на землю; головы поднимают к солнца косым лучам
и ждут, когда боги им скажут, что делать, но боги давно молчат.
Дети Пань-гу по прежнему бродят по мертвому телу отца.
Дети Пань-гу питаются тем, что сумели вырастить сами.
Они не ропщут в своём сиротстве, не держат за это зла,
и может быть именно потому им скоро не будет числа.
Дети богов забытых, ушедших давным-давно,
говорят на разных наречиях, но ищут всегда одно:
смысла, понятной цели, имени на губах,
а не найдя, превращаются в землю, в пепел, в песок и в прах,
и нет ни кораблей в Эмайн Аблах, ни радужного моста,
а только пустота. Пустая и вечная пустота...
запись создана: 15.08.2014 в 12:10

@темы: стихи, лирическая порнография

Там, где чудища живут

главная