• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Стихи (список заголовков)
22:58 

* * *

кризис внятности
обнимает во сне - за плечи,
шепчет: "станет легче,
вот увидишь, ну, а пока
снег за окном - белый-белый,
спой мне песню, что - помнишь? - пела,
про город и облака".
обнимает во сне, как друга,
руки спасательным кругом
становятся, и щекой
к щеке, и не важно, кто я,
что я нынче такое,
и как мне живётся - такой.
сколько мне ошибаться?
на истерзанных пальцах
места живого нет.
обнимает во сне за плечи.
утром глаза калечит
слабый неверный свет,
снег, от тепла раскисший.
кажется горьким привкус
потери на языке,
плечи стынут и зябнут.
гулко стучит декабрь
в левом моем виске.
утро льётся из крана.
поздно, а может рано,
может, уже вчера,
легче и правда станет.
снег чернеет и тает,
память стирает фраз
чёткость.
под яркой чёлкой
прячу горячий лоб.
пусть мне хоть на день хватит
тёплых этих объятий.
только бы помогло.

@темы: стихи, творчество и около того

23:54 

don't have to run

кризис внятности
Слишком много запахов на каждые три сбивчивых шага.
Шарфу
уже не нравится льнуть к горлу,
а словам по-прежнему нравится клеиться к нёбу, повисать на нём стикерами.
Голуби
спускаются прямо под ноги,
тикают
по асфальту босыми лапками: ангелы помнят о тебе, но всё ещё пьют.
Ангелы помнят. Какой-никакой уют
обеспечен.
Планы на вечер
оставь при себе, распихай по карманам:
время обманет,
вытащит нового кролика из старой потёртой шляпы,
будет капать
тебе на темя каплями звуков
гулкими.
По переулкам
гуляет твой персональный декабрь. Без четверти полдень
ладони наполни
талой водой из любой подходящей лужи -
вот и обед. Сказки оставим на ужин.
На завтрак опять несварение, зыбкая хмарь за забрызганным сонным окном.
Башенный кран распускает свой клюв, как птенец,
оголодавший за ночь, вертит им в разные стороны.
Люди бредут через утро, как тени теней.
Ты среди них.
Декабрь нынче слишком просторный,
не завернуться, как в кокон, не вырваться и не согреться.
Слишком много запахов на каждый оттенок серого.
Слишком много слов,
приклеенных к нёбу, как к краю офисного стола.
Тепла
не осталось в руках
и в электронных кодах.
Только корки
хлебные - передать голубиной почтой послание пьющим и помнящим,
только крошки слов -
буквы на старом экране, кнопочный треск, в ответ - пароксизм тишины.
Место войны
занимает иллюзия мира,
ладан и мирра,
бензин, капуста, духи.
Запахи тают.
У плеера кончились силы
рассказывать, что нет больше смысла бежать
к первому дню твоей невозможной весны.

@темы: творчество и около того, стихи, лирическая порнография

23:00 

Король

кризис внятности
Король Лир умирает в пятом акте, и это закономерно.
Кто-то курит на кухне за неплотно закрытыми шторами.
Думать, что в мире все устроено правильно, слишком просто, наверное.
У того, который курит, конечно, своя история:
три дочери, и ни одна из них не готова ничего доказывать,
им невдомёк, что мясо и соль - метафора единения.
Он молча платит по трём счетам за все их будни и праздники
и не ждёт давно взамен ничего, кроме тихого неодобрения,
и на томик Шекспира, пылящийся в кухне, смотрит со странной нежностью,
и на красный цветок в синем горшке, стоящий на подоконнике.
Каждая из них, конечно, с ним подчёркнуто вежлива,
к каждой из них то и дело в дом приходя поклонники.
Он курит, путаясь в старых сказках, бормочет не к месту странное:
"Жил да был бедный принц, королевство у него было маленькое,
соседние квартиры ему казались другими странами,
и всего и было у него чудес - соловей да цветочек аленький,
он тихо состарился, стал королём, женился, обзавёлся дочками,
от злых колдуний поставил дверь, чтоб наверняка - железную,
и вот теперь, когда небеса темнеют почти что дочерна,
он смотрит в бездну и больше в ней ни черта не видит полезного..."
Он курит, думает невпопад, клянёт про себя безумие,
которое так идёт королям и так не идёт обывателям.
Но ничего по-прежнему нет в редеющем утреннем сумраке,
и дочери всё ещё мирно спят в своих девичьих кроватях.
И кто-то, по-прежнему безымянный, недоступный для ведьминой порчи,
идёт по коридору в спальню с простым человечьим намерением:
ещё немного поспать, захватив остаток летней короткой ночи.
Но в пять утра король умирает. Это закономерно.

@темы: стихи

20:26 

кризис внятности
Дорогой Джон, я знаю, ты мне простишь
эту высь и эту тикающую тишь.
За секундным лучом тянется красный след.
Солнца почти что нет.
Дорогой Джон, небо - шляпа с ярким пером,
надетая набок, когда день идёт на излом.
День здесь ломается о крыш острые кромки.
День уходит не громко
и быстро. Там, в своей далёкой дали,
через две улицы и четыре калитки
ты включаешь в розетку электрический чайник.
Роняешь чашку случайно.
На моей высоте труба поёт, как свирель,
у самого края пёстрый сидит скворец,
и я представляю, что я - Томас-Рифмач,
что бы это ни значило.
В осколки твоей чашки стекает закат,
руки твои тонки и слегка дрожат,
и меня на моей высоте бьёт мелкая дрожь,
мурашки бегут по коже,
подставленной ветру во всей её наготе.
Дорогой Джон, я царапаю на листе
в клетку твоё имя и пускаю на ветер.
Самолётик летит не верно,
но всё же летит, и, может, упадёт к тебе на крыльцо.
Я, закрыв глаза, вспоминаю твоё лицо
и семь слов, оставленных под героином на чужой стене.
Где-то на самом дне
городской чаши сумерки собираются гущей,
и город кажется чуть красивей и лучше.
Ты садишься у монитора и смотришь сонно
на мир, воплощённый в слово.
Скворец вдруг вспоминает, что он - певчая птица,
а я считаю до десяти, голова кружится,
и я ныряю в сумерки, в тёплый сиреневый омут.
Разрешаю меня не помнить.

@темы: стихи

16:31 

кризис внятности
У декабря на тебя планы, девочка, и не когда-нибудь, а прямо сейчас.
Время можно измерять скоростью, с которой стынет твой чай.
У берёз с нерасплетёнными косами сиротливый замерзший вид.
У декабря на тебя планы, девочка, он уже с тобой говорит
недописанными когда-то сказками, в которых странные имена.
Вот, скажем, ты идёшь по улице, торопливо идёшь одна,
и пока от порога до другого порога у тебя есть в запасе шаги,
говори с декабрём, пускай его под одежду и пальцев не береги,
пусть стынут, а прикосновения к теплому жалят, жалят и жгут.
Говори с декабрём, слушай, девочка, как он звенит на бегу.
Декабрь - это красные яблоки с легкой горчинкой гнилья,
это синий запах улицы и охристый запах жилья,
это - может быть, пока ещё, милая, все-таки может быть -
место, где можно зализывать раны - теплый уютный быт,
гирлянды из разноцветной бумаги, пряности и стекло,
и где-то на самой изнанке сознания мысль, что тебе повезло
спать по ночам под чужое дыхание, не ждать добра от добра,
знать, что тот, с кем ты делишь пищу, чуть больше, чем друг и брат.
У декабря на тебя планы, но не жди от него чудес,
потому что все твои чудеса давным-давно уже здесь,
и всего-то нужно суметь увидеть не вещи, а то, что за...
У декабря на тебя планы, девочка: он откроет тебе глаза.

@темы: стихи

00:02 

кризис внятности
Это птица была, большая белая птица, кто ещё это мог быть?
Не стучала в окно, ждала, пока я проснусь и отдёрну штору.
Мама, в мире просто не может быть никакого "мы",
после того, как ребёнок однажды уходит, чтобы
самостоятельно падать и не слышать: "О, Боже мой!
Вставай, вот тебе рука, вот тебе платок, отряхни колени."
Поцелуй в лоб вместо выстрела - "Ты всегда будешь такой -
беззащитный, самый охраняемый во Вселенной".
А я не хочу, мама, услышь меня: я не хочу.
Мне нравилось падать, а после отдирать с раны засохшую корку.
Это птица была, она сказала мне, что я улечу,
что с ней может улететь любой, кто её накормит.
И я предлагала ей хлеба и молока, яблоки и вино,
а она упрямо смотрела на мои запястья.
Кто бы остановился, кто не открыл бы окно,
если бы ему за пару капель всего предлагали счастье?
За моими окнами, ты помнишь, всегда шёл дождь.
В моих словах пустота расцветала крапивой.
Уходишь из "мы", живёшь себе и живёшь,
покрываешься морщинами и серой пылью,
ловишь от нечего делать свою скуку за хвост,
скольких бы ни любил, однажды в голову приходит простое
понимание, что из тех, кто рядом, нет никого,
с кем ты чувствовал бы, что хотя бы чего-то стоишь.
Это птица была, большая белая птица, не в том беда
что она ослабела, едва поднявшись над облаками.
Я не глупая, мама, я знала это всегда:
что перо летит и на землю падает камень.
Знаешь, небо снизу кажется наклеенным на картон
листом тонкой шершавой бумаги голубого цвета.
Это птица была, белая птица, спасибо ей хотя бы за то,
что у меня, пусть на пару мгновений, случилось это
чувство свободы, всемогущего бытия,
восторга, от которого лёгким вдруг не хватает воздуха.
Я тоже не думала, что это могла быть я,
что это станет ответом на мои вопросы.
Это птица была, белая птица, я держала её за крыло.
Не злись на неё, не называй её палачом.
Мне повезло, знаешь. Мне больше, чем другим повезло.
В мире нет никакого "мы", но это здесь ни при чем.

@темы: стихи

22:11 

кризис внятности
вырванных с корнем уже не вернуть обратно:
не прорастут, не приживутся, корнями не достанут воды.
я живу - не живу, я остов дерева, брат мой,
и такими, как я, никто не украшает сады,

но ты подойди, я ещё могу быть согрета,
по венам ещё течет, пусть медленно, тёмный древесный сок.
подойди, мой брат, и, если будет достаточно света,
может быть, разглядишь, как сквозь кору мою пробивается свежий росток.

@темы: стихи

21:42 

многоточие

кризис внятности
...выговаривать больше не стану
ни тебе и ни тем, кто ближе.
память, память... ну что мне память? -
только дым от опавших выжженных
до прожилок уставших листьев.
нету правды в глагольных формах.
поезда отражают лица
остающихся на платформах.
вот тебе два слова: "скучаю.
приходи..." но опять напрасно
я поставлю старенький чайник на
лепестки горящего газа.
поезда моих дней беззвучно
уплывают в туман, и с ними
отражения самых лучших.
каждый день - моментальный снимок:
тонкоруких, солнечноглазых,
пролетающих межсезонье
на носочках туда, где радость
замирает на ветках сонных
тополей в колыбельной песне
колокольчиковою медью,
ну а я остаюсь на месте,
на платформе. я - белым мелом
на асфальте пунктирный абрис,
как цепочка следов по кругу.
мне вчера приснился ноябрь.
кем мы станем с тобой друг другу
к той поре? у местоимений,
как ни жди, не найти ответа.
и дождями смывает белый
мел с асфальта платформы лета.
поезда вызревают к сроку
в тёмных недрах своих ангаров.
вот тебе три слова: "дорогу
не забудь". с кухни пахнет гарью,
из окна - терпким пряным дымом.
не приснись мне сегодня ночью.
между мной и тобой правдивы
поезда не слов - многоточий...

@темы: стихи

00:46 

определённость

кризис внятности
выучив будущее наизусть,
в кончиках пальцев запрятать зуд,
знать, как использовать каждый звук,
вышедший горлом.
если под ноги легла трава,
значит, пока ещё я жива,
значит, как прежде сплетать слова
хитрым узором.
листья желтеют. трава горит.
неизменяемы лишь фонари,
те, что глядятся в ночь до зари
ламповым светом.
я бы осталась, да вот беда:
стынет в реке и во мне вода.
это так просто, как и всегда:
кончилось лето.
имя моё - пачкотня и блажь,
им заклинать и проклясть себя же,
ты ни за что его не предашь,
раз не запомнишь.
там, где у времени точка G,
спутаны все мои миражи
в тонкую прочную сетку лжи.
правда, знакомо?
там, среди прочих, моё лицо
под одуванчиковым венцом.
время не линия, а кольцо
на безымянном.
это так просто: не сделать шаг,
просто стоять и просто дышать,
и ничего уже не решать.
просто и странно.

@темы: творчество и около того, стихи, лирическая порнография

13:41 

кризис внятности
...кофе по-ирландски и кота под боком,
запаха с горчинкой скошенной травы -
вот и весь мой смысл. зябко. мерзнут ноги.
и из окон, знаешь, тот же самый вид.

тонкорукий ангел выглядит уставшим,
потирает веки, но глядит тепло.
праздник состоялся. перемыты чашки.
утром, знаешь, места нет для важных слов.

@темы: стихи

20:14 

Дети забытых богов

кризис внятности
Дети богини Дану не помнят своих имён,
не помнят, кто и когда кем из них был рождён,
не помнят волшебных песен и тайных ходов в холмы.
Дети богини Дану боятся скорой зимы.
Они выживают так же, как Одиновы сыны,
которым теперь заказана гибель в горниле войны,
которые бреют бороды, но по-прежнему любят сталь,
и всё ещё по возможности сбиваются в грозные стаи.
Дети богини Нинмах покорны своей судьбе,
хотя и не помнят толком ничего о себе,
не помнят, кто дал им тело, и хлеба не помнят вкус,
но до сих пор с удивлением смотрят на неба синий лоскут,
на землю; головы поднимают к солнца косым лучам
и ждут, когда боги им скажут, что делать, но боги давно молчат.
Дети Пань-гу по прежнему бродят по мертвому телу отца.
Дети Пань-гу питаются тем, что сумели вырастить сами.
Они не ропщут в своём сиротстве, не держат за это зла,
и может быть именно потому им скоро не будет числа.
Дети богов забытых, ушедших давным-давно,
говорят на разных наречиях, но ищут всегда одно:
смысла, понятной цели, имени на губах,
а не найдя, превращаются в землю, в пепел, в песок и в прах,
и нет ни кораблей в Эмайн Аблах, ни радужного моста,
а только пустота. Пустая и вечная пустота...
запись создана: 15.08.2014 в 12:10

@темы: стихи, лирическая порнография

22:53 

Тахикардия

кризис внятности
Тахикардия. Смешное слово -
имя богини в усталой глотке.
Сердце стучит, надрываясь, словно
вдруг не успеет. За бортом лодки

волны и волны, как будто пляшут
блики на тёмной дамасской стали.
Там, на песке размытого пляжа
кто-то следы босиком оставил.

Тахикардия, озноб и ветер.
В кончиках пальцев иголки тока.
Всё, чем ты счастлив на этом свете,
так невесомо, и так недолго:

два силуэта, коряга, птица,
хлебные крошки на трёх ладонях.
Я через время не вспомню лиц, но
вспомню тростник, что упрям и тонок,

вспомню конфету в смешной обёртке,
духа реки на листе кубышки.
Волны и волны стучали в борт нам,
я до сих пор иногда их слышу

в зыбкой дремоте меж сном и явью.
Где-то под веками, как на снимке -
вот они, сосны на склоне яра,
цапля под облаком и лесные

тропы. Смешные, смешные дети -
делаем вид, что конец не скоро,
лето - для нас, мы одни на свете,
мы никогда не вернёмся в город...

Я отпускаю себя. Всецело.
Слово в солёной воде утонет.
Тахикардия. Я прячу сердце
В тёплую лодку твоих ладоней.

@темы: стихи

23:34 

* * *

кризис внятности
Уходи, Бенджамин. Забирай винтовку и в путь.
И о той, что как будто спит за спиной, забудь.
От тебя, мой друг, по-прежнему не убудет.

Уходи, Бенджамин. Там на стёклах крестами скотч.
Но пока по ним дождём оплывает ночь,
их не видно. Ты не можешь ничем помочь.

Уходи, Бенджамин, не касайся её руки.
Ты делил с ней судьбу, постель и свои пайки.
Что осталось нынче в чаше твоей тоски?

Уходи, Бенджамин, под яростный вой сирен.
Здесь к утру не найдёшь ни крыши, ни серых стен.
Ты достаточно видел развалин и мёртвых тел.

Уходи, Бенджамин. Так бывало уже не раз.
Ты всегда говорил, что всему свой отмерен час.
...Но винтовка стоит в углу. И слова напрасны.

@темы: стихи

19:06 

trip

кризис внятности
ровно в 14.30 по московскому времени
она открывает двери и
выходит в направлении, пока не определённом.
а где-то идёт поезд. в пыльных вагонах
скучают люди, разгадывают сканворды,
впускают в приоткрытые окна гудящий воздух.
где-то идёт поезд.
те, кто внутри, дожидались его с надеждой,
собирали в путь чемоданы с одеждой,
сумки с едой, наставляли глупых детей:
"Сядем в вагон и поедем в другое время."
где-то идёт поезд по гладким рельсам.
где-то идёт поезд. его дождались те,
кто хотел оставить привычное, пыльное, затхлое.
она идёт по дороге в нелепых ботинках
и ищет среди множества запахов
запах мазута, песка и прибрежной тины.
в этом городе на перила мостов не садятся голуби.
в этом городе реки стесняются сами себя.
она идёт по этому странному городу
на запах, который мерещится ей опять,
и когда остаётся пара шагов до чугунного чудища -
до рельсов, висящих в воздухе над рекой, -
она ложится в траву, и ей на минуту чудится
тело драконье, покрытое чешуёй.
а это идёт поезд к чужому дому,
зелёным боком гремит, обгоняя ветер,
проходит. она на рельсы кладёт ладони,
они горячи. и она понимает, что в целом свете
нет ничего честней и страшней дороги,
а нелепая обувь, как правило, самая прочная.
и она встаёт на шпалы, как будто пробует
тело на верность, и делает шаг...
...а ночью
где-то поезд, идущий "в другое время"
сквозь тёплый, густой и ласковый летний мрак
решает, что он - дракон.
и ползёт в овраг.
запись создана: 19.07.2014 в 13:09

@темы: стихи

21:50 

про воду

кризис внятности
если много воды, значит время садиться на печку
и кипеть, выпуская ненужное паром над крышечкой,
а остаток по чашкам разлить, чтобы в сумерках вечером
говорить о простом и пустом и закусывать пышечкой.

H2O, как заметил мудрец, - это сущность материи,
если соли добавить, то будет вообще метафизика:
тут и море, и желтый песок неподвижного берега
(и швейцарца усатого профиль мерещится издали)...

слишком много воды - пейте, дети, черпайте ладошками,
брызги падают, падают, множатся радуги в воздухе.
я сама себе небо, сама себе туча и дождь себе,
и - какое-то время спустя - я сама себе озеро.

если много воды, значит, будут ручьи и кораблики,
значит, выльется, вытечет, вырвется, после - не вспомнится.
пей свой чай, говори о пустом и сиди себе, радуйся:
если что-то в избытке, то значит - ты всё ещё полная.

@темы: Кузенька с жиру бесится (с), лирическая порнография, стихи, творчество и около того

14:49 

Дети, не вышедшие из возраста

кризис внятности
Всё, что любили, ломали, и себя ломали,
забираясь ночью под одеяло
шептали:
"Да полно верить в это старинное "жили-были"!
В конце концов оно превращается в шарики пыли
под кроватью, из него растут подкроватные монстры,
которых пугаются дети, не вошедшие в возраст".
...Дети, не вошедшие в возраст, не вышедшие из возраста,
в котором мороженое важнее больших вопросов,
когда семилетье становится жизненным принципом,
в котором конь - все ещё признак принца,
а нет коня - не страшно, есть палки и тряпки,
и их не жаль, как не жаль разбитых коленей,
а колени смажем зелёнкой. Главное - целой Вселенной
становится двор, и дом, и дорога от дома,
ведущая в другой двор, где всё незнакомо,
где чужая тётка вешает на веревку сырую простынь:
"Иди, пыли в своём дворе!" И всё сложное просто:
время - в часах с Вороном и Лисицей,
прибегаешь домой чумазый - воды напиться,
палки и тряпки бросаешь в прихожей
(за порогом дома волшебство не работает),
улыбаешься во всю свою чумазую рожу
(не заставили б вымыться - основная твоя забота,
заставят - почитай, кончились прятки,
так что бежать без оглядки, сверкая пятками,
едва в пересохшее горло опрокинув стакан воды,
впечатывая в пол грязных сандалий следы,
слыша за спиной ворчанье бабушки).
Дети, не вышедшие из возраста, визжат от радости,
купаясь в полночь в темной тёплой воде,
попадая в грозу, сбрасывая взрослую обувь,
перемазываясь соком малины, едомой прямо с куста.
Дети, не вышедшие из возраста, никогда
не забывают, что волшебство начинается от порога,
и хранят свои палки и тряпки по пыльным подвалам.
Ломают себя.
Но, забираясь под одеяло,
всё так же боятся подкроватного монстра, с которым давно подружились.
Уговаривают себя: "Полно верить в это старинное "жили-были"!"
И всё-таки верят. По-доброму или по-злому.
И пытаются что-то строить из своих обломков.

@темы: стихи

13:49 

кризис внятности
Уходи, моя беда, в студёную воду, в мягкую землю.
Порастай, моя беда, густой травой, жгучей крапивой.
Как придёт осень, пожухнет трава, не уронит семя.
Как придёт осень, не вспомнит беда пути наружу.
Не найти ей пути через сплетённые корни,
не найти ей пути через тяжёлые камни,
не найти ей пути через студёную воду,
а если и найти - не ко мне, а к морю.
А в море глубина: утонуть - не выплыть.
А в море тишина: звать - не дозваться.
А в море волна споёт беде моей песни,
споёт беде моей песни, убаюкает лаской.
Уходи, моя беда, в студёную воду
по слову моему, по моей воле.
А слова моего нет вернее
ни на земле, ни в небе, ни в глубоком море.

На самом деле Кузеньке хочется обнимашек и подтверждения того, что Кузенька нужен. Потому что Кузеньку опять накрыло ощущением, что Кузенька легко заменяем на не-Кузеньку - куда более эффективного персонажа, лишённого Кузенькиных слабостей.

@темы: как трудно быть (с), волшебство, Кузенька с жиру бесится (с), стихи

16:54 

Мистер Паркер

кризис внятности
Мистер Паркер пачкает руки вишнёвым вареньем,
потому что таково его настроение:
слизывать варенье с пальцев гораздо слаще,
чем есть его из вазочки чайной ложкой,
чинно сидя за столом... Этой маленькой ложью
мистер Паркер утверждает себя как личность,
что в его возрасте вполне допустимо и даже логично.

Мистер Паркер умён и начитан, одет, как дэнди.
Он несет над собой синий шарик на белой ленте,
что сочетается с его костюмом и его ботинками,
и вообще смотрится весьма впечатляюще и картинно.
Истинные джентльмены не бегают по садовым дорожкам.
Мистеру Паркеру это совсем не сложно.
Всему своё время: мистер Паркер побегает позже.

Мистер Паркер ведёт счет своим неудачам
весьма холодно и никогда не плачет.
Все случаи, в которых он был небезупречен,
мистер Паркер кропотливо увековечивает
в красной тетрадке и придумывает себе наказания
(не спать всю ночь, залезть на крышу высотного здания,
не есть мороженого месяц, а может - два).
Мистер Паркер справляется с ними едва.

И вот однажды он понимает, что игры кончились,
что пора браться за ум (и такое прочее),
что истинный джентльмен для жизни всегда открыт
(несмотря на то, что об этом не говорит),
что пора брать жизнь на излом, на сопротивление,
что это больше, чем детская кража варенья,
больше, чем синий шарик и коллекция марок,
что время - само по себе огромный подарок,
и надо успеть потратить его с умом...
Он крадётся в бар за папиным коньяком
и сигарой - и чувствует себя взрослым совсем.
Мистеру Паркеру исполняется семь.

@темы: стихи

21:48 

говорить

кризис внятности
Всё, что хочу, я могу сказать тебе вслух.
Жаль, что это случается ближе к утру,
когда от тебя остается лишь тень на оконном стекле.
Все, что хочу, я могу шепнуть тебе вслед.

Приходи наяву, моя нежность всегда под рукой,
я держу её в состоянии тугого покоя,
но если ты рядом, она стекает в ладонь,
по тонким синим, где в запястье бьётся огонь.

Каменный голем - дом, а в нём тишина.
Каменным горлом легко глотать имена,
а после - путаться в самых простых словах.
Где оно, имя, которым тебя назвать,

тайное имя - четыре тяжёлых звука?
Всё, что хочу, я отдам, протянув тебе руку,
полоснув по запястью взглядом, сорвав печать:
нежность по-своему тоже умеет кричать.

Приходи наяву, приходи наяву в мой дом,
я устала хватать воздух каменным ртом,
с твоим призрачным двойником говорить во сне,
из каменной колыбели смотреть на свет

утренний, из утробы голема, изнутри.
Разбей его, я хочу с тобой говорить.

@темы: стихи

23:55 

бродяга

кризис внятности
- Здравствуй, Дорис! - Здравствуй снова, бродяга Сэм!
Ты надолго? - Да, практически, насовсем!
(Это значит: "Уйду завтра утром примерно в семь".)
Он умеет сварить мне ужин, налить мне чай.
Он умеет долго глубоко для меня молчать.
Кажется - время спит на его плечах.
Он уходит тихо, оставляет запахи трав.
Я, конечно, совсем на него не имею прав.
Разве что на сказки с ночи и до утра.
- Знаешь, Дорис, однажды я видел крылатых фей...
(Ты подуй на чай, он горячий, а после пей.)
Ну так вот, это было в местечке "Чёрный ручей".
Я поймал одну, как мальчишкой ловил жуков,
и она откупилась - честно, без дураков.
Но теперь я почти не сплю и не вижу снов.
- Что же ты попросил? Вечной жизни? Большой любви?
- Нет, просил показать дорогу в волшебный мир.
И с тех пор я живу скитальцем между людьми.
Знаешь, Дорис, я измучился и устал.
Я теряю себя в переулках и на мостах,
а потом нахожу - в чужих для меня местах.
Там красиво, так, что больно бывает смотреть,
и от этого хочется выть или громко петь,
а ещё от того, что чужой на этой земле.
Там есть город, и я остался бы, не вопрос.
Но дорога к нему идёт через тонкий мост.
Как ты думаешь, Дорис, что происходит после
пары-тройки шагов? Всё тает, теряет вес,
а потом я нахожу себя снова здесь,
а вокруг - пустыня, тундра, но чаще - лес.
Знаешь, добрая Дорис, вот в чем моя беда:
я устал идти откуда-то в никуда,
я устал идти и всё время чего-то ждать.
Я давно бы выбрал, который из двух - мой край,
но дорога зовёт, дорога со мной играет...
Спи, малышка Дорис, пусть тебе снится рай.
...Я не сплю, конечно, я только делаю вид.
Он садится в кресло, смотрит на фонари.
После сказки совсем не хочется говорить.
После сказки меня волной накрывает грусть.
Как всегда, он не попрощается, ну и пусть:
он вернётся однажды, он знает, что я дождусь.

@темы: стихи

Там, где чудища живут

главная